Главная       Биография       Портреты       Мифология       Пейзажи       Рисунки       Письма       Барокко       Дом    

   
Святое семейство и Святая Анна Учителя Рубенса »
Брюссельский музей »
Рубенс в Мехелене »
Картины Рубенса »
Антверпенский музей »
Рубенс-портретист
Гробница Рубенса »

   
   
   
В кругу друзей
Мария,
преклоняющаяся
перед Христом


1 2 3

Эжен Фромантен. "Рубенс без шаблонов"

Рубенс в Брюссельском музее, продолжение

Склонность к апофеозам, о которой я уже говорил вам по поводу «Шествия на Голгофу», вносится художником во все, что он создает. Вникая в его произведения, даже в самых грубых из них видишь сияние славы, слышишь трубный звук. Рубенс неразрывно связан с землей, крепче всех равных ему великих мастеров. Живописец в нем приходит на помощь рисовальщику и мыслителю и дает им свободу, недаром многие не в состоянии угнаться за его порывами. Часто сомневаются в возвышенности его воображения, видят только то, что тянет его вниз, к обыденности, к слишком реальному: сильные мускулы, многословный или небрежный рисунок, грубые типы, плоть и кровь, просвечивающую под кожей. Не замечают, что Рубенс имеет свои формулы, стиль, идеал и что эти высшие формулы, этот стиль, этот идеал заключены в его палитре.
Прибавьте к этому особый дар красноречия Рубенса. Его язык, если точно его определить, был тем, что в литературе называется ораторской речью. Когда он импровизирует, язык его не из лучших. Но отточенный Рубенсом, язык этот великолепен: живой, неожиданный, богатый, страстный, он всегда убеждает и, если необходимо, как никто другой, трогает. Некоторые картины его возмущают; но есть такие, перед которыми плачут - редкий случай во всех школах. У него есть слабые места, заблуждения, но есть также и пыл великих ораторов. Иногда он разглагольствует, декламирует, рубит воздух своими большими руками. Но есть слова, которые он произносит, как никто другой. Сами идеи его такого рода, что выражаются только красноречием, патетическим жестом и звучным словом. Заметьте, что Рубенс украшает стены и алтари, видимые почти из любой точки храма, что он обращается к обширной аудитории и поэтому должен быть слышимым отовсюду, должен поражать, захватывать и очаровывать издали. Отсюда вытекает необходимость настойчиво подчеркивать, усиливать художественные средства живописи, возвышать свой голос. Этим торжественным искусством большого масштаба управляют особые законы перспективы и, если можно так выразиться, акустические законы. К этому виду декламационного, неправильного, но очень волнующего красноречия принадлежит картина «Христос - судия мира». Земля находится во власти пороков и преступлений, пожаров, убийств, насилий. При взгляде на оживленный фигурами пейзаж, какой умел изображать только Рубенс, вас охватывает мысль о человеческой испорченности. Перед вами вооруженный молниями Христос, то ли летящий, то ли идущий. Но в то время как он готов уже покарать этот мерзостный мир, бедный монах в грубой власянице, прикрывая руками лазоревый земной шар, вокруг которого обвилась змея, обращается к Христосу с мольбой о помиловании. Достаточно ли мольбы святого? Нет. И тут Богоматерь, высокая женщина в траурном одеянии, бросается к Христу и останавливает его. Она не умоляет его, не просит, не приказывает. Она стоит перед своим Богом, но говорит со своим Сыном. Она распахивает свое черное платье, обнажая широкую девственную грудь, касается ее рукой и показывает тому, кого она вскормила. Ее призыв неодолим. Все можно критиковать в этой полной страсти и эскизной по исполнению картине: и Христа - он просто смешон, и св. Франциска - испуганного монаха, и Богоматерь, похожую на Гекубу с чертами Елены Фаурмент. Даже сам жест ее не лишен некоторой дерзости, особенно если вспомнить вкусы Рафаэля или даже Расина. И тем не менее ни в театре, ни на ораторской трибуне - а перед этой картиной вспоминаешь и то и другое,- ни в живописи, являющейся естественной стихией Рубенса, не найти, я думаю, много патетических эффектов такой силы и новизны.

Без ущерба для творчества Рубенса я не буду говорить еще об «Успении Богоматери» - картине без души - и о «Венере в кузнице Вулкана» - полотне, слишком напоминающем Йорданса. Не касалось я также и портретов, к которым буду иметь случай еще вернуться. Таким образом, перед вами пять картин из семи, которые, как вы видите, дают первое, не лишенное интереса представление о Рубенсе. Если мы знаем его только по этим картинам или только по галерее Медичи в Лувре (пример довольно неудачный), то и тут мы можем Различить черты подлинного Рубенса, величие его духа, его мастерство, его недостатки и его мощь. Ясно, что его нельзя сравнивать с итальянскими художниками, что вызовет лишь недоразумение и ошибки. Если понимать под стилем некий идеал чистоты и красоты, выраженный в определенных формах, то у Рубенса нет стиля. Если под величием понимать возвышенность, проникновенность, мощь размышления и интуицию большого мыслителя, то у него нет ни величия, ни мысли. Если вы ищете проявления вкуса, ему не хватает вкуса. Если любите искусство сдержанное, сконцентрированное, сжатое, как, например, искусство Леонардо да Винчи, то Рубенс будет лишь досаждать вам и раздражать своей обычной многоречивостью. Если вы будете сравнивать его человеческие типы с типами дрезденской «Мадонны» или «Джоконды», с типами Беллини, Перуджино, Луини, тонких ценителей женской грации и красоты, то не сможете быть снисходительны к дородной красоте и пышным прелестям Елены Фаурмент. Наконец, если, приближаясь к требованиям пластической ясности, вы станете искать в картинах Рубенса чеканную строгость, определенность и спокойное достоинство, отличавшие живопись в ее начале, то от Рубенса останется немного: человек с размашистым жестом, человек, полный силы, своего рода внушительный атлет, не очень культурный и отнюдь не примерный. В таком случае, как говорят, кланяются ему, проходя мимо, но на него не смотрят. Нужно найти поэтому, не тратя времени, на всякие сравнения, ту сферу, где слава Рубенса, его заслуженная слава, была бы вполне объяснима. В реальном мире надо найти ту область, где он хозяин, а в мире идеала - область ясных идей, чувств и душевных движений, куда его непрестанно влекут его сердце и дух. Надо постичь силу взмахов его крыльев, на которых он парит. Надо понять, что его стихия - свет, что орудие его вдохновения - палитра, что его цель - ясность и очевидность. К картинам Рубенса нельзя подходить по-дилетантски, с возмущенным умом и восхищенным взглядом. В них есть нечто более важное, что следует понять, о чем следует говорить. Брюссельский музей - это преддверие. Не забывайте, что перед вами еще Мехелен и Антверпен.

« назад     вперед »



  www.rybens.ru, 2008-2016. Художник Питер Пауль Рубенс - картины, рисунки, биография, письма. Для контактов - ask(at)rybens.ru