Главная       Биография       Портреты       Мифология       Пейзажи       Рисунки       Письма       Барокко       Дом    

   
Святое семейство и Святая Анна Учителя Рубенса »
Брюссельский музей »
Рубенс в Мехелене »
Картины Рубенса »
Антверпенский музей »
Рубенс-портретист » Гробница Рубенса »

   
   
   
В кругу друзей
Мария,
преклоняющаяся
перед Христом


1 2 3

Эжен Фромантен. "Рубенс без шаблонов"

Гробница Рубенса, продолжение

Рубенс родился в Зигене, в изгнании, на пороге тюрьмы, от матери, исключительно честной и великодушной, и образованного отца, ученого доктора, но человека легкомысленного, не очень совестливого и с недостаточно твердым характером. В четырнадцать лет Рубенса видят пажом у принцессы, а в семнадцать лет - в мастерских. В двадцать лет он уже зрелый мастер. По окончании путешествия, предпринятого с образовательной целью, Рубенс в возрасте двадцати девяти лет возвращается к себе на родину с триумфом, как после победы, одержанной на чужбине. Многие хотят посмотреть его этюды, но ему нечего показать, кроме законченных произведений. Всюду, где побывал Рубенс, после него оставались картины, сначала казавшиеся странными, но быстро понятые и понравившиеся. Во имя Фландрии он овладел Италией, оставляя в каждом городе следы своего пребывания, и походя добывал славу себе, славу своей стране и нечто еще более великое - искусство, дотоле неизвестное Италии. В качестве трофеев Рубенс привез с собой из путешествия мраморы, гравюры, картины, прекрасные произведения лучших мастеров и сверх того национальное искусство, искусство новое, наиболее обширное по размаху и самое необычное по заложенным в нем возможностям.

По мере того как слава Рубенса ширится и все дальше распространяет свои лучи, а его талант получает общее признание, Рубенс словно растет: кругозор его расширяется, способности удесятеряются, требования, предъявляемые им к себе и к другим, повышаются. Был ли Рубенс тонким политиком? Как мне кажется, вся его политика заключалась в том, что он ясно, верно и с достоинством воспринимал и передавал желание и волю своих повелителей, очаровывал всех, с кем встречался, своей внушительной наружностью, умом, культурой, беседой, характером, но больше всего покорял неутомимым бодрствованием своего живописного гения. Он появлялся часто с большой торжественностью, предъявлял свои верительные грамоты, вел светские беседы, писал картины. Он выполнял портреты принцев и королей, писал мифологические картины для дворцов, религиозные - для соборов. Трудно решить, кто пользовался большим доверием: Питер Пауль Рубенс-живописец или кавалер Рубенс - полномочный посол. Но можно с полным основанием предположить, что художник каким-то образом помогал дипломату. К великому удовольствию тех, кому он служил словом и талантом, Рубенс преуспевал во всем. Отдельные затруднения, задержки и редкие неприятности, омрачавшие его поездки, во время которых дела причудливо переплетались с пиршествами, кавалькадами и живописью, никогда не исходили от его повелителей. Настоящие политики были более мелочны и менее податливы. Подтверждением может служить ссора Рубенса с Филиппом Аренбергом герцогом Арсхотским по поводу последней миссии Рубенса 8 Голландии. Но единственная ли это обида, какую ему пришлось терпеть при исполнении столь щекотливых обязанностей? По крайней мере, это единственное облачко, заметное издали и бросающее Тень горечи на лучезарную жизнь художника. В остальном он был счастлив. Его жизнь от начала и до конца - одна из тех, что внушает любовь к жизни. И при всех обстоятельствах этот человек делает честь человечеству.

Рубенс красив, прекрасно воспитан и образован. Как наследие своего первоначального недолгого обучения он сохраняет любовь к языкам и легко изъясняется на них: он пишет и говорит по-латыни любит здоровое и полезное чтение. Во время работы его развлекают Плутархом или Сенекой, и он одинаково внимателен и к чтению и к живописи. Он живет в величайшей роскоши, занимая великолепный дом, держит дорогих лошадей и выезжает на них по вечерам, обладает уникальной коллекцией художественных предметов, доставляющей ему наслаждение в часы досуга. Он уравновешен и методичен в личной жизни, в распределении работы, в дисциплине ума, в укрепляющей и оздоравливающей гигиене своего гения. Он прост, всегда ровен, образцово верен своим друзьям, сочувствует каждому таланту, неистощим в помощи начинающим. Нет успеха,которому он не способствовал бы своим кошельком или похвалой. Его долготерпение по отношению к Адриану Брауэру - весьма характерный эпизод из его жизни, полной доброжелательства к людям, и одно из наиболее любопытных свидетельств его чувства товарищеской солидарности. Он боготворит всякую красоту и не отделяет ее от добра. Рубенс прошел сквозь все случайности своей блестящей официальной жизни, не обольстившись ею, не поступившись своим характером и не нарушив существенно своих домашних привычек. Богатство не избаловало его, почести - тоже. Женщины затрагивали его не больше, чем государи, и мы ничего не знаем, были ли у него явные любовные связи. Наоборот, Рубенса видят всегда дома, в обстановке добропорядочной семейной жизни: с 1609 года по 1626 - со своей первой женой, а после 1630 года - со второй. Он всегда окружен своими многочисленными красивыми детьми и верными друзьями, иными словами, развлечениями, привязанностями и обязанностями, то есть всем тем, что поддерживает душевное равновесие в художнике и помогает нести с легкостью, естественной для исполина, тяжесть ежедневной сверхчеловеческой работы. Все просто в его сложных, приятных или изнуряющих занятиях, все правдиво в этой ничем не омрачаемой среде. Жизнь его вся на виду, вся в ярком дневном свете, как и его картины. Ни тени какой-либо тайны, печали, за исключением искренней скорби первого вдовства. Ничего такого, что вызывало бы подозрения, догадки и давало бы повод для каких-либо предположений. Загадочно в нем лишь одно - тайна непостижимой творческой плодотворности.

«Он находил облегчение, создавая миры»,- писали о нем. В этом остроумном определении я мог бы оспаривать лишь одно слово - «облегчение», предполагающее напряжение, тяжесть от избытка, чего нельзя увидеть в здоровом, никогда не знавшем утомления уме. Рубенс творил так, как дерево приносит свои плоды, без усилия, без напряжения. Когда же он обдумывал? «Diu noctuque incubando» - таков был его латинский девиз. Это значит, что он размышлял прежде, чем писать. Это и видно по эскизам, проектам, наброскам художника. И действительно, импровизация кисти следовала у него непосредственно за импровизацией ума: та же уверенность и та же легкость выражения сказывались как в том, так и в другом случае. Душе его были чужды бури и уныние, муки иллюзии. Если тягость труда и оставляла где-нибудь свои следы, то, во всяком случае, не на лице Рубенса и не на его картинах. Родившись в XVI веке, он принадлежал к той сильной породе мыслителей и людей дела, у которых мысль и действие составляли одно целое. Рубенс был художником, так же как мог быть и воином. Он создавал картины, как вел бы войну, вкладывал в них столько же хладнокровия, сколько страсти, прекрасно рассчитывая, быстро решая, а в остальном полагаясь на верность своего глаза. Он брал вещи такими, как они есть; свои прекрасные способности - такими, какими он их получил; он упражнял их так, как никто, развивал их до предела, дальше которого он ничего уже от них не требовал, а затем со спокойной совестью продолжал свое дело.

« назад     вперед »



  www.rybens.ru, 2008-2016. Художник Питер Пауль Рубенс - картины, рисунки, биография, письма. Для контактов - ask(at)rybens.ru